В середине июня в Казани пройдет очень представительная конференция по компьютерным наукам International Computer Science Symposium. О том, как она оказалась в Казани, какие проблемы будут там обсуждаться и вообще о судьбе российской науки “еТатар” рассказал член-корреспондент Академии наук Республики Татарстан Фарид Аблаев, который также возглавляет институт проблем информатики Академии.
- Фарид Мансурович, как появилась мысль провести конференцию именно в Казани?
- В разных областях наук система конференция устроена по-разному. В computer science принято так: есть целая серия международных конференций. Какие из них более выского, какие-то – менее высокого ранга. В Америке, например это FOCS, центрально-европейская конференция – ICALP.
Серия конференций CSR, которая в этом году гостит в Казани, началась в 2006 году. Это полностью англоязычные международные конференции. Они проходили в Новосибирске, Екатеринбурге, Москве, Санкт-Петербурге.
- Каким образом организуется конференция? - Прежде всего, формируется очень мощный программный комитет, это 15-20 человек из США, Европы, Азии, Израиля. Они тщательно и быстро сортируют приходящие заявки. В этом году было подано 65 заявок, из них приняли порядка 30. Каждую статью рецензируют 3-4 человека. Это все делается через Интернет, через специальную среду EasyChair, которая на данный момент является самой популярной системой менеджмента конференциями. Кстати, я знаю ее основателя – это Андрей Воронцов, выходец из Новосибирска.
- Кто спонсирует вашу конференцию? - Яндекс, Шпрингер, Люфтганза, Майкрософт и другие.
- В двух словах – суть конференции, на что она направлена? - Ее конкурентоспособность заключается вот в чем. Каждый год в компьютерном сообществе появляется очень много результатов. Нужно отфильтровать и показать, что же самого важного прошло за этот год.
- Это прикладные сферы науки? - Нет. Это именно теоретические работы в этой области, которые будут использоваться в будущем. Прикладные разработки тоже есть, но как следствие фундаментальных исследований.
- Проведение такой конференции в Казани – это признание нас мировым сообществом из мира computer science? - Безусловно. Иначе бы не обратились к нам.
- Но иногда у нас мероприятия проходят только потому, что наше татарстанское лобби этого добивается, не вследствие реальных заслуг. - Совершенно верно, но в нашем случае никакой помощи от правительства пока нет (улыбается). Наоборот, происходит движение снизу, я уже пытался объяснить, насколько это важно для престижа Татарстана.
Посмотрите на уровень наших приглашенных докладчиков, их примерно десять. Среди них Александр Разборов из Чикаго, лауреат математический премии, эквивалентной Нобелевской (вы же знаете, Нобелевской по математике не существует). Прабхакар Рагаван – представитель Yahoo и Стэнфордского университета. Юрай Хромкович из технологического университета Цюриха, который в десятке лучших в мире. Председатель программного комитета – Эрнст Мейер из Мюнхена, где сосредоточены все штаб-квартиры центры БМВ, Мерседес и так далее.
- На Западе, получается, осознают важность фундаментальной науки, раз поддерживают такого рода конференции, математику? Как поднять престиж науки у нас? - На Западе крупные компании имеют свои центры исследований и разработок. Они их строят рядом с университетами. Таких центров, как наш ИТ-парк, в городке, где находится штаб-квартиры крупных автомобильных концернов – десятки. И они очень тесно взаимодействуют с университетами, которые поставляют им исследовательский материал.
У нас же существует разрыв. Встретились, поговорили, но с практической стороной дела это обычно не связано… Мы надеемся на то, что система федеральных университетов сдвинет дело с мертвой точки.
К сожалению центры научной активности давно уже смещаются на Запад, как бы мы не говорили о том, что в Советском Союзе наука была на более высоком уровне. Например, существует такая мощная сеть университетов Макс Планка. В Бонне у них расположен математический институт. Он каждый год привлекает примерно 90 человек внешних специалистов – из США, России, других стран Европы.
- То есть там встречаются и работают вместе люди из совершенно разных школ? - Да, это очень полезно. Когда решалась судьба нашего ИТ-парка, министр экономики Марат Сафиуллин предложил отдать его, как он выразился, “компьютерной тусовке”, от которых не ждут сразу прибыли. Кто знает, может это и сработало бы? Ведь венчурные инвестиции по определению не являются гарантированным источником получения дохода, причем сразу. Сразу прибыль можно получить только на аренде.
- Как проведение конференции помогает решить эти проблемы? - Проведение такого уровня конференции подчеркивает уровень федерального университета, делает привлекательным его магистратуру. Многих участников просто так заполучить невозможно. Например, приезжает из Кембриджа Ричард Джозса, один из основателей теории квантовых вычислений. Моя задача – привлечь как можно больше аспирантов и студентов старших курсов на эту конференцию. Вообще, кто хочет прийти, основное заседание будет проходить в малом зале УНИКСА, думаю, смогут принять участие в качестве слушателей.
- Насколько я знаю, у вас в институте происходят преобразования? - Формально Институт проблем информатики АН РТ создан в мае прошлого года, фактически начал работать в августе, до сих пор идет его формирование. Но центральную математику мы здесь определили. Наша группа – наверное, единственная в России, которая работает в области квантовых вычислений.
- Они так актуальны? - Когда масштабы в производстве достигнут 10 нанометров, начнут действовать законы квантовой физики. Это примерно через десять лет, но уже сейчас некоторые технологии дошли до 45 нанометров. А тут уже другая математика, в том числе, другая система программирования, поэтому исследования и ученые в этой области очень важны. Одни из самых сильных в этой области специалистов – ученые Кембриджа и Оксфорда, и они приедут к нам на конференцию. Секция по высокопроизводительным вычислениям будет посвящена как раз этим темам.
- То есть, как я понял, основным направлением развития Института будут квантовые вычисления? - Мы считаем, что у него должны быть три лица: во-первых, это перспективные исследования. Мы избегаем слова “фундаментальные”, потому что не открываем законов, а изучаем их применение в вычислениях. Во-вторых, это прикладные разработки. Скажем, сейчас у нас есть исследования в области длинного регистра, которые могут помочь в создании единых социальных карт. Это особенно актуально в преддверии Универсиады. Существующие социальные карты легко подделываются. Разработка же Игоря Макарова позволяет в чип встроить высокопроизводительный чип, которые очень надежно шифрует данные и хранит информацию. Он кстати работал и в Штатах, и в Израиле, поэтому имеет полное представление, какие чипы используются на Западе. Мы выстроили презентацию, которую хотим показать всем потенциально заинтересованным ведомствам.
- Такие разработки, наверное, на ура воспринимаются нашими властями? - Я бы не сказал. Мы сейчас ходим и доказываем, что это важно…
- Бюрократия? - Тут, наверное, даже какие-то другие свои интересы… Каждое ведомство работает с определенным производителем карт.
- Понятно, чиновничье “кормление”… Возвращаясь к приоритетам, какое третье лицо у Института? - Научно-образовательные проекты. Наша организация – она очень мобильная. Если есть какой-то вопрос, мы можем его быстро решить. Мы можем взять аспирантов к нам, выпускников, хотя бы на пол-ставки. Это возможность, дополнительная площадка для образования, включенного в научно-практическую деятельность. На следующий год мы опять будем проводить конференцию, всероссийского масштаба, по высокопроизводительным вычислениям.
- А есть какая-то связь с бизнесом? Вы же говорите, что на Западе это хорошо организовано, почему у нас нет? Почему крупные предприятия не вкладываются если не в фундаментальне, то хотя бы в перспективные исследования? - Есть некоторые мысли по этому поводу, проводим встречи. Я сторонник получения хоть и небольших, но конкретных шагов, а потом уже выстраивать их в более всеобъемлющую структуру. В данный момент ведем переговоры по применению компьютерных программ энергосберегающих технологий в “умном” доме.
- А как наши монстры, “Татнефть”, “Нижнекамскнефтехим”, ICL? - Виктор Васильевич Дьячков (директор ICL КПО ВС – ред.) все прекрасно понимает и поддерживает нас. Мы договорились о том, что он примет определенное участие в июньской конференции. Сейчас выстраиваются хорошие отношения с авиационным заводом. Он разработал пассажирский самолет ТУ-334, есть некое торможение: чертежи самолета сделаны старым дедовским способом на кульмане, нужно все это перевести в цифру. Отсканировать, распознать, разложить на трехмерной модели. Мы беремся за это дело, договор о намерениях уже подписали. Тут какой момент – очень хорошо, что у нас есть полное взаимодействие с университетом (Аблаев – зав.кафедрой теоретической кибернетики К(П)ФУ – ред.). Скажем, становятся нужны механики – мы их тут же находим на кафедре механики.
- Чего все-таки не хватает татарстанской науке для развития, кроме откатов? - Наверное, не хватает пиара. Обязательно нужно взаимодействие с масс-медиа. Не хватает взаимодействия, на самом деле, с крупными компаниями типа “Нижнекамскнефтехима”. Они больше повернуты в сторону власти. У них первая задача – получение прибыли в ближайшей перспективе, у них менталитет другой. Главное – заработать, а уж ноутбук мы себе купим зарубежный. Это – уход в тупик, который ведет к деградации.
- Вам, возможно, чтобы объяснить, стоит чаще встречаться с руководителями подобных структур? Летать с ними вместе на какие-то бизнес-программы, образовательные семинары? - Возможно, да (улыбается). Мы сами в какой-то степени виноваты. Теоремы доказывать я умею, а таким вещам должен учиться. Придется наступить на свою гордость и поехать. Но это будет не отдыхом, а жестокой работой (смеется).
Внимание! При
использовании материалов просьба указывать ссылку: «День Казани - новости, хроника событий», а при размещении в интернете – гиперссылку на наш сайт: kazan-day.ru
